Содержание сайта =>> Атеизм =>> Дискуссии
Сайт «Разум или вера?», март 2003 г., http://razumru.ru/atheism/gel_lub1/10.htm
 

ХРИСТИАНСТВО и АТЕИЗМ. Переписка С. А. Желудкова и К. А. Любарского
С. А. Желудков. Серия писем К. А. Любарскому (30.07.1974 – 10.09.1974)

<< Предыдущая страница Содержание Следующая страница >>

Письмо от 06.08.1974
(из серии писем)

свящ. С. А. Желудков – К. А. Любарскому

Глубокоуважаемый Кронид Аркадьевич!

Я отвечаю Вам последовательно по тексту Вашего письма, но у Вас ведь наверное нет его копии. Поэтому я буду кратко напоминать Вам, о чём шла у Вас речь. Сейчас я перечитываю то место, где Вы писали о сходстве мышления религиозного с мышлением тоталитарных идеологий. Тому и другому Вы противопоставляете мышление научное, основанное на праве сомнения во всём. Евангельский прообраз научного мышления – апостол Фома.

Если прообраз, то я приглашаю Вас вникнуть в его подлинное содержание. Евангельское сказание приводит нас к моменту, когда Воскресший Христос предлагает Фоме удостовериться в Воскресении именно тем способом, как тому раньше хотелось – вложить руку в раны на теле Христа… Фома не делает этого. «Отвечал Фома, и сказал: Господь мой и Бог мой»… Потрясенный своим опытом религиозным, Фома отказывается от научной его проверки.

Апостол Павел писал: «Видимое временно, Невидимое вечно». Глубокое различие (не противоречие, а различие) между мыслью научной и мыслью религиозной в том, что первая направлена на видимое, а вторая – на Невидимое. Но есть и аналогические элементы науки и религии. Позвольте познакомить Вас с современником, в личности которого совмещается служитель религии и человек науки (биолог, врач). Это русский митрополит в Лондоне Антоний (Блюм). Лет восемь тому назад в академических лекциях он говорил о проблеме религиозных сомнений и в связи с этим проводил аналогии познания научного и религиозного. К сожалению, не имею текста, передаю содержание в кратчайшем виде так, как оно мне усвоилось. Наука основана на опыте – и религия тоже основана на опыте, только на опыте особого рода, – на опыте мистическом, религиозном. В науке сомнения обязательны, это её метод – и в религиозном мышлении резонные сомнения могут иметь положительный, «творческий смысл», – говорил он. Сомнениями исправляются условности нашего восприятия абсолютной Истины, которая открывается нам в религиозном опыте. Поэтому – «не бойтесь сомнений!»… Это был призыв оригинальный, смелый, но лектор имел на него особое личное право, потому что у него был свой самый подлинный религиозный опыт.

В этих же лекциях, а также в интервью он рассказывал историю своего обращения. В ранней юности он был атеистом – и притом атеистом уверенным, озлобленным. Однажды ему пришлось поневоле присутствовать на лекции о Христианстве, которую читал какой-то известный православный богослов. Лекция, говорит он теперь, была весьма неудачна, она его возмутила и, придя домой, он взял у матери книгу Евангелий, спросил – какое самое короткое, и принялся читать, – с тем, чтобы окончательно убедиться в негодности Христианства и больше уж к этому вопросу никогда не возвращаться. Читал он третью или четвертую главу по Марку – и вдруг ощутил невидимое, но как нельзя более для него реальное, живое присутствие Христа. Это перевернуло всё. «Он имел одно виденье, непостижное уму». Он уверовал – изучил и принял церковное Христианство. А потом, будучи уже врачём, тайно принял монашество. Должно иметь в виду, что митрополит Антоний – человек очень достойный, можно доверять его искренности.

Вот единичный пример религиозного познания. Потрясающий мистический опыт – а затем приобщение к сродному ему ранее собранному общему опыту Христианства веры. Этот ранее собранный, соборный опыт запечатлен в священном «предании» – в Писании, в символах веры, в литургике, в учительстве, в искусстве. Случай митрополита Антония – явление крайне редкое. У нас, христиан обыкновенных, как правило – личный опыт мистических переживаний весьма беден, ничтожен. Но мы приобщаемся к соборному опыту Христианства, его сопереживаем, чувствуем его целостную правду. Такова наша личнособорная «вера».

Теперь я нарисую символическое изображение – как представляется религиозному сознанию вся полная Реальность бытия:

«Видимое временно. Невидимое вечно». В заштрихованном сегменте – видимое, его и только его изучает наука. Это только «часть» (разумеется, не в пространственном значении) всей таинственной Полноты бытия. Проникнуть из видимого в Невидимое, из времени в Вечность средствами обычного познания невозможно. Только религиозная интуиция в своих символах отображает Невидимое – и притом только в его самом общем принципиальном значении.

Что сказал бы об этом рисунке ученый агностик? Он ответил бы: изучаю только видимое, об остальном (и есть ли оно) ничего не знаю – ничего утверждать или отрицать не могу.

Но не так рассуждает догматический атеизм. Только видимое, только временное – и больше ничего нет. И быть не может. Запрещается самая мысль о возможности сверхприродного, сверхразумного бытия. Запрещаются сомнения в догме атеизма. Одобряются сомнения верующих насчёт религии, а сомнения в догме атеизма запрещаются безусловно.

Мне представляется, что по сравнению с суждениями верующего и агностика это суждение нравственно недостойно. Вы спросите: почему же, ведь и в религиозном сознании есть непререкаемые догмы и запрещены сомнения. А вот почему. Дело в том, что религиозное сознание так о себе и говорит, что оно основано не на научном, а на мистическом опыте, на некоей положительной интуиции о Невидимом. Поэтому религиозное сознание имеет моральное «право на догму». А сознание антирелигиозное такого морального права не имеет, потому что претендует на «научность». В науке же догма – ругательное слово.

Кстати, и в Христианстве понятие «догмата» должно быть пересмотрено (мы часто называем догматом то, что не является догматом). И сомнения в христианском сознании уже не запрещаются. В дополнение к тому, что известно о выступлении митрополита Антония, надо сказать следующее. Прежние церковные учители, осуждая сомнение, имели в виду «со-мнение» религиозное – двоемыслие, двоедушие, духовную травму, катастрофу. Но есть сомнения интеллектуальные, которые непременно (и поскорее) должны быть решены, – именно для того, чтобы не получилось двоемыслия. Некто правильно сказал мне однажды, что для современного человека «подавить» в себе разумное сомнение – значило бы тем самым уже признать своё поражение, побежденность сомнением. Сомнение, загнанное в подвал сознания, будет там гнить, отравляя душу. Нет – Истина не боится сомнений. Мы должны спокойно, без паники рассмотреть всякое сомнение. Либо оно окажется недоразумением – исчезнет. Либо оно справедливо – и тогда надо соответственно исправить, улучшить наши прежние представления по данному вопросу. Либо будет разумно обоснована принципиальная нерешаемость вопроса, – и тогда успокоится интеллектуальная совесть.

Извините, я понимаю, что Вам это ни к чему – что это могло бы представить интерес только для верующих. Но так уж вот получается, что в критике религии вы пользуетесь привычными мнениями, которые уже устарели и в этом я Вас должен исправить.

Прошу прощения – я упустил поздравить Вас с половиною срока. От всей души: да будет вторая половина намного короче. Да исполнится эта надежда.

6.8.74

 

<< Предыдущая страница Содержание Следующая страница >>

 

Яндекс.Метрика