Содержание сайта =>> Атеизм =>> Дискуссии
Сайт «Разум или вера?», март 2003 г., http://razumru.ru/atheism/gel_lub1/21.htm
 

 
ХРИСТИАНСТВО и АТЕИЗМ. Переписка С. А. Желудкова и К. А. Любарского

<< Предыдущая страница Содержание Следующая страница >>

Письмо от 06.10.1974

К. А. Любарский – свящ. С. А. Желудкову

Из письма жене:

***

Ты пишешь, что меня посчитали за еврея. Конечно, тут только за него и принимали. Как же, три приметы: очки носит, книги читает и с евреями дружит. Сначала я пытался – в интересах точности – поправлять, а потом перестал. Рассматриваю это как честь. Уж очень неприглядно выглядят тут, в здешних условиях, мои компатриоты – православные. И лишь здесь я оценил в полной мере еврейский рационализм, культуру духа, социальную активность. Чётко понимая, что это, увы – черты иной, нежели моя, нации, и оставаясь русским со всеми минусами и плюсами русского – я – при всём этом – завидую этой высокой культуре духа и беру её за образец. И чем больше кривых и подленьких усмешек – тем более утверждаюсь в этом.

Православие – и само по себе и запечатлённое в сформированном им народе – незримыми нитями восходит к эллинской культуре. При всём их различии, особенно разительном в отношении к культу тела, например – у православия и эллинства есть общее в главном. Это – завершенность, окончательность. Эллинский идеал красоты, духа и т. п. и православный идеал – это истина в последней инстанции, завершённая истина, к коей уже не прибавить ничего и не убавить. Точка. Конец. Завершение цели. Венера Милосская – эталон. Платоновское государство – идеал. «Москва есть третий Рим, а четвертому Риму не бывать». «Не может быть иного идеала человечности, кроме Иисуса Христа». Это прекрасно, но это в чём-то смыкается и с идефикс, с неподвижной идеей, которая потому и неподвижна, что ей некуда уже двигаться. Она заполняет собою всё сущее. В противоположность этому иудаизм и еврейская культура – незавершенность, развитие, вопрос, сомнение – принципиальные сомнения, принципиальная незавершенность, двусмысленность, если хочешь, побуждающая к разрешению её. При всём величии и красоте неподвижной идеи – идея незавершенности не может не импонировать человеку науки, исследователю, человеку, который кожей чувствует, что мы в потоке истории и что нам и идеалам нашим ещё меняться и меняться до бесконечности.

Разумеется, я намеренно огрубил и упростил эту дихотомию. На самом деле в идеологиях обоих типов – эллинской и иудейской – присутствуют и черты друг друга. Но в основном суть дела, на мой взгляд, именно такова.

Раз уж я опять затронул эту религиозно-философскую тематику, и раз мне, как ты грозишься, предстоит ещё сражаться с несколькими верующими, я хотел бы затронуть здесь ещё два вопроса, которые, как мне кажется, должны тревожить любого христианина.

Первый вопрос я уже как-то затрагивал вскользь в письме Сергею Алексеевичу, но внятного ответа не получил. Это вопрос о тождестве христианского мышления и мышления тоталитарных идеологий. Оно, на мой взгляд, не случайно. После того шага вперед, который сделал иудаизм по сравнению с язычеством, отъединив идею Бога от её материальных носителей на земле, христианство явно отступило назад. Идея Богочеловека, воплощения Бога в человеке, при всей её красоте и личном величии данного Богочеловека, создала опасную модель: принципиальной возможности почитания Бога в человеке. Видимо (если принять на минуту идею искупления), той же цели следовало добиваться иными средствами, ибо нельзя человеческий ум, такой как он есть (а Бог не может не знать, каков он), после искупления вновь подвергать соблазну Богочеловека. Именно по этой опасной модели были созданы и всё католичество с обожествлением Папы, и галликанская, и англиканская церкви, даже протестантские церкви, в теории отвергающие обожествляемого главу, на практике всегда выдвигали то Кальвина, то Цвингли. Идея Единственности Богочеловека ушла в тень по сравнению с самой идеей возможности Богочеловека. Именно по этой модели строил свою идеологию, например, гитлеризм, и известные его распри с католицизмом – это не борьба соперников, а борьба конкурентов. Две неподвижные идеи не могут заполнять одно пространство 1.

Это не означает, конечно, ответственности христианства за гитлеризм. Отнюдь нет. Но нельзя не признать, что оно формирует тип мышления, благоприятствующий зарождению тоталитаризма. История знает тому бесчисленное множество и иных примеров.

Второй вопрос несколько выпадает из главного русла наших с Сергеем Алексеевичем дискуссий, но тем не менее интересен. Хотелось бы получить на него ответ от верующих. Предательство Иуды всем известно, заклеймлено и осуждено. Но как быть с другим предательством – предательством Петра, троекратным «я не знаю этого человека»? Пусть оно не сыграло той роковой роли в судьбе Иисуса, что предательство Иуды, – от того оно не перестаёт быть предательством. И вот – «на Петре, как камне, осную Я Церковь». Вот каков фундамент церкви, церковного Христианства. Почему так? Случайность ли это? Нет, конечно. Но что же это тогда? Не совсем частный вопрос, не правда ли, и для нас особенно.

***

6.10.74

(Лагерь № 17, пос. Озёрный, Мордовия.)


Примечание 1977 г.: В письмах из лагеря, естественно, приходилось ограничиваться лишь такими примерами. Ближе нам и известнее – распря православия с марксизмом. Впрочем, идея о религиозной сущности марксизма высказывалась уже неоднократно. Она заслуживает особого детального рассмотрения, и здесь я развивать её не буду. Надеюсь вернуться к ней отдельно в дальнейшем.

 

<< Предыдущая страница Содержание Следующая страница >>

 

Яндекс.Метрика