Содержание сайта =>> Российское гуманистическое общество =>> «Здравый смысл» =>> 2005, № 3 (36)
Сайт «Разум или вера?», 14.01.2006, http://razumru.ru/humanism/journal/36/nilogov.htm
 

ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ Лето 2005 № 3 (36)

ЛАУРЕАТЫ КОНКУРСА

От редакции

В этом году прошёл первый ежегодный конкурс среди студентов-философов МГУ на лучшую научную работу, посвященную вопросам теории гуманизма. Конкурс инициирован почётным профессором Университета штата Нью‑Йорк в Буффало, основателем международной системы Центров исследований и крупнейшего в мире издательства гуманистической литературы, президентом Международной академии гуманизма Полом Куртцем, Российским гуманистическим обществом и философским факультетом МГУ им. М. В. Ломоносова.

Как мы уже сообщали в прошлом номере журнала (Президент Международной академии гуманизма Пол Куртц в гостях у РГО // 2005. № 2 (35). С. 25), проф. Пол Куртц во время своего визита в Москву в конце января в ходе заседания РГО вручил премии победителям.

Публикуем работы лауреатов конкурса.

 

Гуманизм –
это постмодернизм 1

Алексей Нилогов

 

 нфиниция гуманизма представляет собой такую степень укоренённости в гуманитарной парадигме, какую может позволить себе лишь явление постмодернизма, определившее в самом конце XX в. так называемую протосовременную эпоху в развитии культуры (протомодернизм). Речь прежде всего идёт о зачинании нового философского знания в виде возможностных и потребностных дискурсивных форм, приходящих на смену эклектике и эссеизму [5]. Сфера гуманизма в этой связи становится средоточием постмодернистской рефлексии, резонно восполняющей автонимное постмодернистское метапозиционирование в борьбе с европейским логоцентризмом 2 логоцентристскими же терминами, обнаруживая истоки последнего во времени Просвещения. Кстати сказать, именно с веком Просвещения связано доктринальное обоснование гуманизма как естественной религии человечества, не нуждающейся в авторитете откровения и догмы. Таким образом, антинарративные интенции постмодернизма определяются через философский лимит доверенности гуманизму и открытость безграничному человеческому долгу свободы. Духом постмодернизма (постмодернизмами) оказываются пропитанными все известные исторические пути идей гуманизма, поскольку их объединяет общее контридеологическое устремление в вопросе о модели истины. (В истории всемирной философии похожее положение вещей можно проследить, пожалуй, только на примере экзистенциальных мотивов, ретроспективно идентифицируемых начиная с античности.)

Гуманизм – это постмодернизм, поскольку право человека на счастье постмодернизм постулирует в отрыве от установок моральной нормы и ханжеской герменевтики поступка. Норма как таковая уступает место соразмерной ответственности освоенного личностью хронотопа опыта, суверенный статус которого определяется через отказ «от всяких претензий на общеобязательность» [1, с. 133].

Гуманизм – это постмодернизм, поскольку постмодернизм расширяет философское поле осмысления антропного принципа за рамки сапиенсной разновидности гуманизма, позволяя вести разговор о человеческом помимо самого человека (гуманология, полиантропность, постчеловеческая персонология, постчеловечность, трансгуманизм и т. д.).

Гуманизм – это постмодернизм, поскольку культура постмодерна пытается эмансипировать человека от притеснений со стороны крайнего гуманистски-неверифицируемого взгляда на его природу, борясь за легализацию многих «патовых человеческих прав», как‑то: права на смерть (как в проблематике эвтаназии, так и суицидальную), права на дискриминацию, права на добровольный отказ от всяческих прав и, наконец, права быть убитым (шокирующий случай сознательной отдачи себя в жертву каннибалу – из судебной практики современной Европы). (Весьма сомнительный запрет на проведение опытов с людьми под маской ограничения глобалистского шествия ценностей либерализма, влекущий к консервации неозначенного человеческого потенциала 3.)

Гуманизм – это постмодернизм, поскольку постмодернизм обезоруживает современность ради неё же самой (Э. Бауман) [2, с. 592], предоставляя человеку рефлексию к выбору способа присутствия в мире. Гуманистический подход к современности оказывается оправданным через «постмодернистскую чувствительность» – «парадигмальную установку на восприятие мира в качестве хаоса» [2, с. 600]. Отличие последнего от панрелятивизма состоит в том, что хаос не предполагает формы системности, чураясь её цепочкой случаев, тогда как догмат о релятивизме по определению предполагает системную прописку в картотеке интеллектуального насилия. Признание за миром хаотической ответственности парадоксальным образом означает восстановление оптимистической оптики на тему человека в истории человечества, снимая известную абсурдистскую стилистику лецевского афоризма 4. (В мире хаоса гуманизму приходится оперировать со стихийным, естественным человеком, наиболее искренне приближенным к собственным мировоззренческим комплексам неполноценности.)

Гуманизм – это постмодернизм, поскольку критика разума и науки со стороны постмодернистов вносит в гуманистическую концепцию философски-ориентированный элемент фаллибилизма, оберегающий её поступательной самокритикой в поиске новых аксиологических альтернатив 5 (включая абсолютный отказ от гуманизма ради теоретического эксперимента). Однако, если постмодернизм и исполнен определённой долей скепсиса по поводу таких гуманистических ценностей, как свобода и независимость личности, противоиронично притупляя веру в способность человечества справляться со стоящими перед ним проблемами (П. Куртц) [по: 3, с. 9‑10], стоит всё же отметить, что постмодернизм ещё не стал в полной мере принадлежащим к «философской традиции в режиме past-perfect», в силу чего и не может отличаться устоявшейся унифицированностью [по: 2, с. 593]. «Отсюда – характерная для постмодернистской философии интенция к рефлексивному определению феномена постмодернизма в целом посредством указания на частные (как в смысле неуниверсальности распространения, так и в смысле локальности предметности) его характеристики» [2, с. 593].

Гуманизм – это постмодернизм, поскольку постмодернизм учреждает принцип полицентризма (равноценность языковых игр о картинах мира), с помощью которого удаётся скептически отнестись к бинарной оппозиции «центр – периферия» в эпикризе детерминированности человеческого поведения; разоблачение подобного бинаризма отвечает конструктивному уровню гуманистического здравомыслия, рассчитанному на внутреннюю сбалансированность к противоречиям. (Причастие к человеческому на основе отчуждения неозначенного в область никлассических (не‑классических) дискурсивных практик (философская аспектация человеческого на пределе).

Гуманизм – это постмодернизм, поскольку постмодернизм небезосновательно релятивизирует срединность золотого правила морали до дискурса о пошлости – той оборотной стороны, которая спасает мир от красоты наложением вето на атрибутивизацию конкретного человека в качестве «самого прекрасного» или «самого безобразного» (метаэстетический вкус).

Гуманизм – это постмодернизм, поскольку постмодернизм конвертирует идею абсолютной ценности человека в идею абсолютной ценности человеческого, восполняя настаивать на неотчуждаемой дозированности в человеке деструктивных начал и трансгрессивном обострении человеческого в объективную действительность (апагогическая антропоморфизация).

Наконец, гуманизм – это постмодернизм, поскольку дискурсивные практики постмодернизма (принципы руин, «Мёртвой руки», нонселекции, «Пустого знака»), встроенные в полилектику интертекстуальности, предохраняют от того, чтобы гуманизм, с афористичной подачи С. Е. Леца, смог пережить человеческий род [6]. (Гекатомба гуманизма вместо развалин человечества.)

Литература

  1. Борзенко И. М., Кувакин В. А., Кудишина А. А. Основы современного гуманизма: Учебное пособие для вузов / Под редакцией В. А. Кувакина и А. Г. Круглова. М.: Рос. гуманист, о‑во, 2002. 392 с.
  2. Всемирная энциклопедия: Философия. XX век / Глав. науч. ред. и сост. А. А. Грицанов. М.: ACT, Мн: Харвесг, Современный литератор, 2002. 976 с.
  3. Куртц П. Мужество стать: Добродетели гуманизма: Пер. с англ. // Здравый смысл: Спец. вып. М., 2000. 160 с.
  4. Прагматический натурализм в американской философии. / Сост. и авт. введ. проф. Пол Курщ. Пер. с англ. В. Кувакина, А. Митрофановой. Науч. ред. и предисл. В. А. Кувакина. М.: Рос. гуманист, о‑во, 2003. 104 с.
  5. Проективный философский словарь: Новые термины и понятия / Под редакцией Г. Л. Тульчинского и М. Н. Эпштейна. СПб.: Алетейя, 2003. 512 с. (Серия «Тела мысли».)
  6. Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия: электронная версия 2002 г. (на 2 CD).

Некоторые термины

Автономный знак: знак, обозначающий сам себя.

Антинарративный. Наррация – повествование со своими внутренними законами, предопределяющими определённую интерпретацию событий.

Антропный принцип – современная версия идеи взаимозависимости человека и универсума: сами фундаментальные физические параметры Вселенной допускают существование в ней осмысливающего её наблюдателя (человека).

Апагогическое доказательство – доказательство от противного.

Бинарная оппозиция. Бинаризм – характеристика постмодернизмом классической культуры как предполагающей осмысление мира в жёстких дуальных оппозициях (субъект – объект, запад – восток, центр – периферия и т. п.)

Гуманология – наука о трансформациях человека и человеческого в процессе создания искусственных форм жизни и разума.

Дискурс – способ вербального освоения мира, предопределённый той или иной социокультурной традицией.

Интертекстуальность – постмодернистское понимание текста в первую очередь как пересечения наличных в культурной среде текстов, «ткань, сотканную из старых цитат».

Инфиниция – определение, указывающее на предмет и вместе с тем на невозможность его однозначного исчерпывающего определения.

Логоцентризм – постмодернистская характеристика классической культурной традиции, якобы исходящей из веры в Логос, т. е. в необходимо присущую бытию логику и однозначную детерминированность.

Метапозиционирование – позиционирование вне наличных или любых возможных определённых позиций.

Никлассические (не‑классические) дискурсивные практики – двойное отрицание, снимающее бинаризм «классическое-неклассическое».

Постчеловеческая персонология – один из главных компонентов нового сдвига гуманитарной парадигмы, выражение опыта постчеловечности.

Полилектика – греч. многомерность (ср. диалектика). Мышление, учитывающее реальное бесконечное многообразие явлений.

Принцип «мёртвой руки» (юр.: владение без права передачи по наследству): – постмодернистская идея принципиальной невозможности выработки какой бы то ни было культурной традиции как безусловно значимого культурного опыта.

Принцип нонселекции – постулируемая постмодернизмом презумпция равноправия любых культурных систем и стратегий, как продуктов разных способов упорядочивания хаоса.

Принцип «пустого знака» – постмодернистская трактовка знаковых систем как самодостаточных реальностей, никак не предопределённых связью с объективным бытием обозначаемого.

Принцип руин – постмодернистский способ восприятия мира, основанный на отказе от идеи его целостности, иерархической структурированности.

Сапиенсная разновидность гуманизма – идея гуманизма как возможности и необходимости опоры человека на собственный разум.

Трансгрессия – категория постмодернизма, означающая пересечение границы определённого культурного контекста, внутри которого такое пересечение представляется невозможным.

Фаллибилизм – идея принципиальной возможности ошибок в познании, не исключающая (в рационалистической трактовке термина) его прогрессирующей достоверности.

Хронотоп – пространственно-временная карта событий.

«Центр – периферия» – сведение всего многообразия отношений между явлениями к их иерархической связи с целым, как центром, выражающее, с постмодернистской точки зрения, репрессивный и тоталитарный характер классической культуры.

Эклектика – мышление, заимствующее свои положения из разных картин мира (философских систем и т. п.), не заботящееся при этом об их логической согласованности.

Эссеизм – мышление, не представляющее свои выводы как детали некоей общей картины мира, хотя и скрыто предполагающее такую картину.

Эпикриз детерминированности человеческого поведения. Эпикриз (мед.) – заключение о состоянии больного и рекомендации по дальнейшему лечению.

Языковые игры – понятие свободной игровой условности речевых коммуникативных систем (каждая из которых, таким образом, моделирует свой собственный возможный мир), определяющей принципиальную невозможность единственно верной интерпретации мира.


По желанию автора печатается с сохранением стиля и языковых конструкций оригинала.

Полный термин – «архео-онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм» [2, с. 543‑544].

Ср.: «Существование всеобщих целей, хотя мы и не отрицаем их пользу, вводит в заблуждение ещё и потому, что мы склонны думать, что такие цели хороши сами по себе, абсолютно хороши. Так что признание какой‑то конкретной цели, подпадающей под одну из этих рубрик, например, под рубрику "знания", может заставить нас подумать, что к ней можно стремиться, но существует и такое знание, обладать которым мы не должны (скажем, знать, как пытать людей); даже ценное знание нельзя приобретать любыми средствами, о чём свидетельствуют ограничения на эксперименты с людьми. Опять-таки погружение проблемы средств и целей в область рациональности позволяет нам оценивать цели, в данном случае – с точки зрения цены средств, которую требуется заплатить для достижения этих целей» (Р. А. Патнэм, Х. Патнэм) [4, с. 61].

С. Е. Лец: «Тема диссертации: "Человек в истории человечества"» [6].

В. А. Кувакин: «…Гуманизм не претендует на абсолютную истинность и завершенность. Он допускает, что может заключать в себе ошибочные идеи и утверждения, и вместе с тем он допускает, что его истины могут иметь вероятностный, ограниченный временем или обстоятельствами характер, то есть они не обязательно абсолютны и вечны. Такое допущение позволяет гуманизму видеть и учитывать свои заблуждения, исправлять их, совершенствоваться и не превращаться в догму» [1, с. 32].

 

Яндекс.Метрика